Главная - Статьи

От подмосковной деревни до парижского кладбища через Литейный мост в северной столице

 

  • Варденбург, Дарья Георгиевна. Марта и полтора убийства: повесть. – М.: Самокат, 2022. – 208 с. – (Встречное движение)
  • Дашевская, Нина Сергеевна. Поиск звука. Творогов: повесть. – М.: Самокат, 2021. – 144 с. – (Встречное движение)
  • Кулешова, Сюзанна Марковна. Литейный мост: повесть / ил. В. Спиренкова. – М.: Детская литература, 2017. – 280 с., ил.


Добрый день, друзья мои, юные и взрослые!

Сегодня мы поговорим о трех повестях о подростках старшего возраста, стоящих на пороге взрослой жизни. Во всяком случае, героиня Дарьи Варденбург этот порог на наших глазах переступает в повести «Марта и полтора убийства». С этой девушкой мы уже знакомы по книжке «Марта с черепами». Здесь, вероятно, действие происходит через год, во время последних летних каникул, в подмосковной деревне, облюбованной городскими дачниками.

Еd-001сли вы помните первую часть дилогии и наш о ней разговор, то не забыли, быть может, и мое предположение о том, что вместо черепов там скорее черепки разбитого детства. Во второй же части убийства действительно есть. И их действительно полтора.
Это как, - спросите вы? Очень просто: одно убийство состоявшееся и требующее расследования частного сыщика, поскольку полиция, что называется, отдыхает, другое – не удавшееся: жертву удалось спасти. И тем и другим, то есть расследованием и спасением, приходится заниматься Марте и ее помощникам – сверстникам и сверстницам. Эти занятия, надо сказать, составляют не только сюжет повести, но и придают смысл вакационному и вполне бессмысленному существованию старшеклассников на пленэре, где лекарством от скуки служат только перемены партнеров, купание до посинения и вечерняя выпивка у костра.

Ребята, окружающие героиню, вполне себе неплохие, сама Марта, как мы помним, нам импонирует, проблемы взрослых здесь тоже более-менее разрешаемые, за исключением, конечно, того, кто убит, ну и тех, кто его убил, хотя автор рассуждениями на этот счет не заморачивается. Книжка-то, ясное дело, не о них, а о Марте и ее ориентации в жизненном пространстве на пороге самостоятельной жизни.

Как она ориентируется и куда взберётся в конце концов, мы можем только предполагать, но легкая жизнь девушку не ждет. И это понятно было уже из первой книжки про черепа, или черепки. А теперь вот убийства пошли. И по-прежнему чего-то не хватает и в этой добротной истории, где все концы распутаны, и теперь уже в дилогии. Чего именно? Возможно, третьей части, где все эти узлы вновь развяжутся, и волевая героиня, будучи уже не защищена ни родителями, ни школой, выйдет как есть «в мир, открытый настежь бешенству ветров».

Не ждет легкая жизнь и героя новой повести Нины Дашевской «Поиск звука» Ивана Творогова, московского девятиклассника, писателя по призванию и Обломова по глубокому размышлению, по философии, я бы сказал. А ведь именно ее-то, легкой жизни, Иван Творогов – давно не второклассник и ни разу не второгодник, - ее-то он, единственное чадо семьи театральных артистов и певцов, и алкает. А алкать – это значит страстно желать.

d-002Стало быть, лежит этот Иван Ильич (помните, как звали Обломова? Верно, Ильей Ильичем) на диване, поглядывает на немытые тарелки, лежит и не встает. И не встанет, пока дома с брандмауэрами не позовут его в новый поход. Ходить он тоже любит, даже не меньше, чем лежать. А еще может одной левой за полчаса написать несколько школьных сочинений для друзей одноклассников, причем просто так, бесплатно, или за плату, если кто-то не пожалеет своих кровных за трояк, четверку или даже «отлично». А для самого себя Творогов тоже напишет, обязательно на «пару» - из принципа, чтоб с дивана ни тягали лишний раз. В общем, хорошо живет новый Обломов, у него даже свои Штольцы есть. Сразу двое: один русский, спортсмен и красавчик, другой наполовину англичанин, великий математик…

И тут, натурально, появляется Ольга (здесь ее зовут Варварой). И тут у отца Творогова в театре что-то происходит, кого-то то ли увольняют, то ли вообще сажают. И певец Творогов выходит на улицу со скромным интеллигентским плакатиком от руки, типа «бороться и искать, найти и не сдаваться».

И все это переворачивает сознание Ивана Творогова, и его скромную диванную жизнь, и вот он уже вслед за другом Штольцем идет на площадь митинговать. Против чего – неизвестно ни Ивану, ни нам с вами, да и неважно, вероятно, просто – протестовать. Главное – протестовать!

Но ведь протестовать можно вообще-то и дома, не слезая с дивана. Так даже и удобнее: и протестуешь, и никто об этом не знает, и автозаки мимо проезжают. Они сами по себе, ты сам по себе.

Знаете что, друзья мои? А вот что: книжка, как всегда у Дашевской написана отменно, а эта даже и виртуозно, в сплошном потоке сознания. Нет, даже не так, не в сплошном, поскольку поток не один, а в раздвоенном: как «струи Арагвы и Куры, обнявшись, будто две сестры». То есть поток сознания автора здесь смешивается с потоком сознания героя, а в финальном эпизоде к ним подбирается еще и поток сознания редактора. И вот оба они – и герой, и редактор, - уговаривают автора: вычеркни, мол, ты этот последний эпизод, ну, тот, про протестантизм невесть против чего, ведь все уже давно по тексту разбросано: и что не любят тут интеллигенцию, и что в армию парням идти не надо, убери, зачем гусей дразнить…

Но автор стоит на своем: Я протестую!

А мы недоумеваем: против чего. Против «суеты вокруг дивана», что ли? Так выбрала же время!..

Впрочем, о том, что легкая жизнь ни наших авторов, ни наших героев, ни нас самих не ждет, я уже говорил. Но знаете, может, это и к лучшему, а то ведь залежимся на диванах-то, раскиснем, как говаривал Владимир Семенович Высоцкий, опухнем от сна.
Не знаю, не уверен, что Марта с черепами и убийствами Дарьи Варденбург и тем более интеллигентская семейка, растящая Обломова, Нины Дашевской дарят нам образцы для подражания, то бишь портреты тех, «делать жизнь с кого». А вот Сюэанна Кулешова такую героиню показывает.

d-003В гораздо менее искусной, нежели «Поиск звука», который ищут в себе и в нас персонажи Дашевской, повести «Литейной мост». В повести, из которой мог бы получиться мощный роман для юношества, если бы писательница расширила сюжетный ряд, углубила психологические портреты героев, не неслась бы вскачь по Питеру и Парижу, даже сохранив при этом столь привлекающую ее мистику. Здесь она, мистика, на месте, потому что Париж мы узнаём по преимуществу на кладбище Пер-Лашез, а Петербург - он ведь и вовсе «самый умышленный город на свете», - как характеризовал его писатель Федор Достоевский, чье имя в уменьшительно-ласкательной форме в качестве ника, или, как бы раньше сказали старшеклассники, погоняла, носит главная героиня повести, несомненно, талантливая и совестливая тринадцатилетняя девочка. Она, Федя, умеет видеть, слышать и рассказывать об этом, а еще она умеет любить и сострадать, несмотря на то, что младше своих одноклассников на год, а то и на два.

Они там, в этом продвинутом классе, все талантливые, каждый по-своему, они считают себя детьми индиго, они ставят написанную Федей пьесу про Оскара Уайльда и выигрывают на конкурсе поездку в Париж, они принимают в свой коллектив умирающую девушку, они… Да много еще, чего они. Это надо читать не в пересказе. А героиня разговаривает со своим любимым городом обо всем. О патриотизме и свободе выбора, о прошлом и будущем, о смысле бытия, о страдании и любви, о жизни и смерти, ведь недаром же она носит имя Достоевского и пишет пьесу об Уайльде.

И вот эти проникновения писательницы и ее героини в души петербуржцев и в тайную суть города, эти разговоры девушки с домами и улицами, рекой и каналами, эти мистические встречи с осенним ночным Литейным мостом, эти проникновения в Ротонду – все это и есть истинное содержание книги, потенциально одной из самых сильных в новой подростковой литературе и уж точно в нашей сегодняшней беседе. Но лишь потенциально. Очень бы хотелось, чтобы Сюзанна Кулешова вернулась к «Литейному мосту» и сделала по-настоящему большую книгу в редком, но, может быть, самом важном для юношеской литературы жанре оптимистической трагедии.

Читайте, друзья, думайте и сопереживайте – есть чему!